Atrophia: Diseased Lands

Люди… Люди никогда не меняются. Даже когда мир рушится, Инквизиция сжигает не монстров, поглощающих плодородные земли, а себе подобных. История проста, а мотивы всем ясны: жажда власти всегда терзала Человечество, поэтому когда одна вера столкнулась с другой, исход был предсказуемо жесток и кровожаден.

Пытки, казнь заложников, использование душ для разрушения городов породили Аунан — стихию гнили и разложения, поднявшуюся на месте пепелищ. Победители бежали, стараясь отгородится от новоявленных монстров бо́льшей территорией, но это не помогло.

Люди не менялись и продолжали делить оставшиеся территории, откупаясь от наступающей Аунан жизнями грешников. Но тьма наступала ещё быстрее, ибо весь грех казнимых был в том, что они молились не тем, кому следовало, и жертвовали своими душами ради призрачной веры в лучшую жизнь после смерти.

Спустя столетие Аунан накрыла своим саваном почти весь когда-то цветущий остров. Людям осталась территория некогда бывшая лишь одним княжеством из многих, что расстилались на этих землях. Дворяне по-прежнему именуют её Консолидатом Княжеств, однако, и горожанам, и крестьянам, и беженцам очевидно, что без чуда людям не спастись, Инквизиция не справляется и рано или поздно Аунан поглотит их всех.